[html]<style>
@use postcss-nested;

:root {
  --send-bg: #0B93F6;
  --send-color: white;
  --receive-bg: #E5E5EA;
  --receive-text: black;
  --page-background: #edeebe;
}

div {
  max-width: 250px;
  word-wrap: break-word;
  margin-bottom: 12px;
  line-height: 24px;
  position: relative;
padding: 10px 20px;
  border-radius: 25px;
 
  &:before, &:after {
    content: "";
    position: absolute;
    bottom: 0;
    height: 25px;
  }
}

.send {
color: var(--send-color);
background: var(--send-bg);
align-self: flex-end;
margin: 10px 5px;
   
&:before {
    right: -7px;
    width: 20px;
    background-color: var(--send-bg);
    border-bottom-left-radius: 16px 14px;
}

&:after {
    right: -26px;
    width: 26px;
    background-color: var(--page-background);
    border-bottom-left-radius: 10px;
}
}
.receive {
background: var(--receive-bg);
color: black;
  align-self: flex-start;
margin: 10px 5px;
   
&:before {
    left: -7px;
    width: 20px;
    background-color: var(--receive-bg);
    border-bottom-right-radius: 16px 14px;
}

&:after {
    left: -26px;
    width: 26px;
    background-color: var(--page-background);
    border-bottom-right-radius: 10px;
}
}
</style>
<p>Итан чувствует растущее напряжение, накапливающееся в черепной коробке, давящее изнутри на глаза. Он откидывается назад на спинку дивана, устало проводит рукой по лицу, разглаживает собравшиеся на лбу морщины. Холодный белый свет экрана падает на него, нарочито подчёркивает нездоровую бледность, острые, изломанные углы лица.</p>
<p>Итана снова что-то гложет изнутри, беспокойство откалывает от него понемногу маленькие кусочки, и кажется, что вот-вот не останется вовсе и ничего. Однако для него тревога – привычное, рутинное уже состояние, и каждый раз он чудом остаётся цел, чудом переживает это, чтобы потом снова уйти с головой. Итан – это пульсирующее волнение, разрушающиеся нервные клетки, учащённое сердцебиение, страх в животе. И никогда за себя, всегда за других.</p>
<p>Он выпрямляется, подаётся вперёд, ставит локти на стол. Подпирает голову рукой, рассеянно пробегает взглядом по строчкам текста, по диагонали, почти не вчитываясь в написанное. Нет больше деталей, ускользающих в поверхностном чтении, нет новых фактов, нет ничего сбивающего с ног. Всё одно и то же, всё то, что Итан уже знает, не первый час жадно впитывая всю информацию по теме. Всё и ничего.</p>
<p>Когда ты связываешь свою жизнь с наукой, подразумевается, что помимо всего прочего у тебя есть открытый ум. Готовность принимать новое, не цепляться за устаревшее, идти вперёд, принимать даже сумасшедшие явления, если за ними есть обоснование… Но Итану впервые за долгое время не хочется верить.</p>
<p>Нет, умом он понимает… Остаточное явление <i>центра</i>. Очередное из многих. Проявляется у людей, находившихся некогда в радиусе действий лабораторий. Передаётся воздушно-капельным путём и заседает внутри крепко-накрепко, как палочка Коха. Большинство живёт спокойно как с этим, так и с тем, но всегда находятся несчастные со сбоем в организме. И тогда вирус расцветает, однако не туберкулёзом, а буквально.</p>
<p><i>«Но в лёгких не могут расти цветы»</i>, – отчаянно заявляет внутренний голос. <i>«Это невозможно»</i>. А возможным ли было всё то, что они повидали тогда? То, через что перешли?<p>
<p>Нет.</p>
<p>Но оно существовало.</p>
<p>Итан добирается до конца статьи, уже зная, что там будет. Абсолютный способ – неминуемая смерть. Рациональный способ – лечение и операция, и от количества нулей в стоимости у него слегка перехватывает дыхание. Эмоциональный способ – найти решение формулы невзаимной любви, терзания и дисбаланс от которой и являются катализатором заболевания. Итан задумывается на мгновение, что сложнее – выжечь в себе это чувство или добиться ответа у объекта воздыхания.</p>
<p>Усталость разгоняет мысли, наливает свинцом веки. Итан закрывает ноутбук, растягивается на диване и мгновенно засыпает, ленясь дойти до своей кровати.</p>

<center><i>***</i></center>

<p>Его будит настойчивый стук в дверь. В дом ломятся так, словно от этого зависит как минимум жизнь, и Итан в сонном непонимании дёргается и чуть не сваливается с дивана. Ему хватает беглым взглядом окинуть гостиную, чтобы вспомнить вчерашнюю ночь, и затем он спешит ко входу, протирая на ходу глаза. Едва он щёлкает замком, дверь распахивается ему в лицо, и внутрь врывается сокрушительный ураган, которому, кажется, присвоили имя «Микки».</p>
<p>Итан выдыхает и моргает пару раз, пытаясь окончательно проснуться и осознать всё только что произошедшее. На кухне шумит вода, её с энтузиазмом перекрикивает Микки, рассказывая какую-то историю без начала и конца. Итан думает было пойти за ним, но в последний момент решает против этого и оказывается прав: тот всё так же стремительно вылетает с кухни с кружкой в руках, и, похоже, не перестаёт говорить даже тогда, когда отпивает воды. Итан слушает его вполуха («…здоровый такой ротвейлер, чуть не сожрал Брокколи целиком…»), а сам со смесью отвлечённого удивления и чего-то ещё отмечает, что Микки не поленился найти кружку, которая негласно уже стала <i>его</i>. Именно она гуляет в его руках почти каждый раз, как он решает снова нарушить царящий покой и тишину этого дома («…прямо у меня перед носом, надо было сделать вид, что он мне прищемил пальцы, с тобой же прокатило…»). Кажется, это должно приносить Итану дискомфорт, но он находит в этом постоянство и, следовательно, успокоение. Словно так и должно быть. В груди при этой мысли что-то колет, он вздрагивает и возвращается к реальности.<p>
<p>– Ты меня и не слушал, да? – с плохо скрываемым упрёком спрашивает Микки, взмахивая руками, одной из которых он до сих пор держит кружку. Итан слегка поджимает губы, наблюдая, как прозрачные капли приземляются на пол.</p>
<p>– А ты что, говорил что-то важное?</p>
<p>Микки цокает и закатывает глаза, а потом возмущённо смотрит на Итана. Тот позволяет себе слегка приподнять уголки губ в едва уловимой усмешке, но что-то резко меняется в лице Микки, и он хмурится так непонимающе и так <i>знакомо</i>, что Итан перестаёт улыбаться. Это его выражение лица, и на Микки оно смотрится неуместно, вызывает неуютность.</p>
<p>– Что-то случилось?</p>
<p>Простой, казалось бы, вопрос застаёт Итана врасплох, и он сохраняет неудобное молчание, прилагая осознанные усилия, чтобы не отвести взгляд. Чтобы не попасться.</p>
<p>– Всё нормально, – для пущей убедительности он небрежно пожимает плечами и старается непринуждённо расслабиться.</p>
<p>– Ну же, <i>мистер Фрост</i>, – подаётся вперёд Микки, и хоть он и искрится лукавостью, взгляд у него пронзительный и цепкий. Итан понимает, что проигрывает войну, даже её не начав. Против журналистских навыков и инстинктов идти сложно. – Я вижу, что вы <i>врёте</i>.</p>
<p>– Нев… а, чёрт с ним. Ты слышал что-нибудь про… – он колеблется, не решаясь отчего-то произнести это вслух, – …цветы в лёгких?</p>
<p>Он ждёт чего угодно, прежде всего того, что Микки покрутит пальцем у виска, но тот вмиг серьёзнеет и подавленно опускает плечи. И выглядит так виновато и жалко, словно нашкодил и не хочет получать свёрнутой газетой. С губ едва не слетает издевательское «что-то случилось?», но Итан вовремя пресекает этот порыв.</p>
<p>– Слышал. И не хотел тебе говорить. У тебя же этот твой идиотский, – замысловатый жест свободной рукой, – комплекс вины, который почему-то просто так не уходит, если сказать «ты не при чём». Я думал, ты себя загрузишь ещё больше. И ведь прав был, – грустный смешок.</p>
<p>– Спасибо за заботу, – выдыхает Итан, сам не зная, язвительно или всерьёз, и садится на диван, потому что его вдруг отказываются держать ноги. Вслед за ним садится Микки, на достаточном расстоянии, чтобы добавить ситуации неловкости, а себе печального извиняющегося вида. Несчастная кружка тихо стучит о столик, и Итан неосознанно бросает на неё взгляд, который соскакивает на ноутбук. – Я вчера прочёл. Операция стоит столько, что собирать будешь до самой смерти, да так и не успеешь.</p>
<p>Микки подскакивает на месте, оживляется и начинает воодушевлённо и со рвением разглагольствовать о современной несправедливости в целом и в конкретных, приближённых к ним случаях. Пускается в пространственные рассуждения, поносит систему последними словами, жалеет заражённых. Итан чувствует отчего-то какую-то теплоту, кивает невпопад, и где-то на задворках его разума бьётся мысль, что ему должно быть стыдно за то, что он в очередной раз не слушает собеседника. Теплота перерастает в раздражающий зуд, и он потирает грудь рукой, сминая и без того мятую футболку. Откашливается, и неприятное ощущение отступает. Он не придаёт этому особого значения.</p>
<p>После того, как водопад слов наконец-то стихает, Микки не задерживается надолго. Носится что-то вокруг, так стремительно и бесцельно, что и нет смысла следить за его перемещениями в пространстве. Берёт с Итана слово, что тот не будет продолжать грызть себя за то, в чём не виноват, на выходе делает жест «я слежу за тобой» и вытягивает из Итана очередную улыбку. Идёт на рекорд.</p>
<p>Закрыв за ним дверь, Итан поворачивается, смотрит на стол и, чем ближе он подходит, тем больше морщин собирается у него на лбу. Застыв на мгновение, он светлеет лицом, словно ему вдруг пришла какая-то идея, и отправляется на кухню. Колеблется, нерешительно открывает дверцу шкафчика над раковиной. Смотрит на заботливо поставленную на место кружку.</p>
<p>Странно. Итан искренне рад, что упорная дрессировка (повторения из раза в раз, как идиоту) даёт свои плоды, и его вещи больше не оказываются хаотично раскиданы по всей квартире в самых неожиданных местах. Но. Он не знал, что от радости становится труднее дышать.</p><p>Возможно, он просто слишком давно не радовался и успел забыть, как это ощущается на самом деле.</p>
<p>Итан закрывает дверцу и уходит, покашливая в кулак.</p>

<center><i>***</i></center>

<p>Время тянется беспрерывно, однообразно, абсолютно бесцельно. Тратится зря, сгорает медленно в бестолковом ожидании… чего-то. Итана всё ещё гложет что-то изнутри, не даёт усидеть на месте, подмывает сорваться с места и куда-то отправиться, однако не объясняет, куда. Он решает не расшифровывать глупый порыв и остаётся дома. Как обычно.</p>
<p>Наступает ещё один день. Беспокойство нарастает. Итан нерешительно проходит по всему дому, в первый раз чувствуя себя здесь некомфортно. Не зная, чем себя занять. Ему кажется, что это место потеряло вдруг для него прежнюю значимость, утратило нечто важное. Это больше не его дом, испуганно осознаёт он вдруг и дико озирается вокруг, не в силах успокоить колотящееся сердце. Нет чувства безопасности и уюта, нет успокоения, нет ничего, кроме бездушных вещей, лишившихся былой гармонии.</p>
<p>Безмолвную панику Итана нарушает короткая вибрация в кармане штанов. Он выуживает оттуда телефон и смотрит на экран до тех пор, пока тот не погасает со скуки.</p>

<div class="receive">ЭТО КОНЕЦ</div><br>

<p>Паника с энтузиазмом перенаправляется на новую, чёткую цель. У Итана слегка трясутся руки, когда он набирает ответ.</p>

<div class="send">Что случилось? Ты в порядке? Где ты?</div>

<p>Микки не заставляет себя долго ждать.</p>

<div class="receive">ДАНКИН ДОНАТС НА ПЕРЕКРЁСТКЕ ЗАКРЫТ</div>
<div class="receive">НАВСЕГДА</div>
<div class="receive">ЭТО БЫЛ МОЙ ЛЮБИМЫЙ</div>
<div class="receive">ТЫ ЗНАЛ?</div>
<div class="receive">ТЫ ЗНАЛ И НЕ СКАЗАЛ МНЕ????</div>
<div class="receive">ПРЕДАТЕЛЬ</div>
<div class="receive">И ЧТО МНЕ ТЕПЕРЬ ДЕЛАТЬ</div>
<div class="receive">о, кстати</div>
<div class="receive">ты дома?</div>
<div class="receive">хотя, чего я спрашиваю</div>

<p>В переписке Микки такой же, как в жизни. На каждое чужое слово – его десять, двадцать, сто. Итан впервые радуется своей природной молчаливости и немногословности, потому что в противном случае в борьбе за право говорить они порвали бы друг другу глотки. Упёртого неприятия в Итане на самом деле не меньше, чем в Микки.</p>
<p>Он осторожно обдумывает ответ, а потом понимает, что от него, в общем-то, оного и не ожидается. Говорили не с ним, а <i>в</i> него. Микки почти не ведёт диалогов с людьми, он только поглядывает на них иногда, чтобы со стороны не показаться сумасшедшим, разговаривающим с самим собой. Итан поводит плечом, внутренне сдаваясь, и убирает телефон обратно.</p>
<p>Совсем скоро он слышит энергичный стук в дверь, как раз через то самое количество времени, которое требуется, чтобы добраться от Данкин Донатс до его дома. Итан поднимает голову от тарелки, слегка вздрагивая. Это для него всё ещё в новинку. Итану уже приходил в голову вопрос, и он танцевал вокруг него так и этак, но всё никак не мог спросить, почему Микки с недавних пор начал полностью игнорировать дверной звонок без объяснения причин. Как будто он думал, что здесь его ждут, и никогда не сомневался в том, что его могут вдруг не услышать. Впрочем… Итан никогда ещё не пропускал ни одного такого спонтанного визита.</p>
<p>– Наконец-то! – с порога бросает в лицо Микки вместо приветствия и снова устремляется на кухню. И застывает в проходе, напряжённостью позы излучая неудобство. – А… А ты сейчас с кем-то?</p>
<p>– Нет, – поднимает брови Итан.</p>
<p>– Тогда ждёшь кого-то? – наигранно беспечно спрашивает Микки и прочищает горло, косясь на две полные тарелки на столе.</p>
<p>– Тебя, вообще-то, – говорит Итан и позволяет себе слегка усмехнуться.</p>
<p>Какое-то время они просто стоят и смотрят друг на друга, думая каждый о своём и каждый об одном и том же. А потом Микки заметно расслабляется, сверкает ответной улыбкой, и они вместе садятся за стол. Микки начинает словесное извержение, то ли чтобы загладить предыдущую неловкость, то ли просто будучи <i>собой</i>, Итан говорит ему не болтать с набитым ртом, и где-то здесь прячется тёплая домашность, которой так не хватало. Она возвращается постепенно, укладывается неспешно, окутывает их густо-густо. Микки жуёт с обиженным выражением лица, но показательно с закрытым ртом, мстительно позвякивая вилкой по тарелке, и Итан с трудом борется с улыбкой, дёргающей его за уголки губ. И когда Микки наконец успокаивается и смотрит на него с искренней благодарностью, Итана обжигает изнутри, поэтому он ломает зрительный контакт, чтобы отвернуться и закашляться. Он чувствует, как на него смотрят внимательно и очень пристально, но выбирает свою любимую тактику и не говорит не слова. Микки, вопреки ожиданиям, не поднимает эту тему, хотя Итан и продолжает ловить на себе долгие, задумчивые взгляды до конца дня.</p>
<p>Незаметно для себя Итан оказывается вовлечён в легкую беседу, в которой голос Микки в кои-то веки разбавляется всё-таки его собственным. Время, до того словно стоявшее на месте, летит так, что движения его не видно, и вскоре их настигает вечер. В очередную паузу Итан косится на выход, что Микки воспринимает как намёк и вскакивает из-за стола, смотря на часы.</p>
<p>– Ты извини, что я так на весь день, отвлёк тебя, напряг, пора бы убраться уже наконец… – начинает он, нехотя направляясь к двери.</p>
<p>– Нет, всё нормально. Я даже рад, – предательски срывается с губ у Итана, прежде чем он успевает это обдумать. Слово не воробей, и оба они застывают на месте, ошарашенно пялясь друг на друга.</p>
<p>– Хм. Вау. Здорово, – первым очухивается Микки, цепляя нервную улыбку и почему-то не спеша с привычными шуточками, и пятится к двери. Итан на автомате следует за ним, не в силах прогнать головокружительную слабость, растёкшуюся по телу. У выхода они снова мнутся, не решаются что-нибудь да сказать, а при попытке собрать мысли те, наоборот, хаотично разбегаются в разные стороны.</p>
<p>– Ну. До скорого, – севшим голосом прощается Итан, открывая дверь. Микки застывает в проходе, поворачивается, и на лице у него слишком отчётливо отражается война с самим собой. Он смотрит вглубь дома, и кажется, что вот-вот что-то скажет, но в итоге с явным трудом решает против этого.</p>
<p>– Да, до скорого, – вторит он, облизывая губы. И сразу следом, словно озарение, но постыдное, поэтому быстро, комкая слова: – Классно посидели, <i>давайкакнибудьповторим.</i></p>
<p>И уходит прочь, стремительно, не оборачиваясь, спеша оказаться как можно дальше как можно быстрее. Итан смотрит вслед Микки какое-то время, а потом захлопывает дверь, прислоняется к ней спиной и заходится сильнейшим кашлем. Грудная клетка горит огнём. Горло дерёт. Во рту чувствуется металлический привкус крови.</p>
<p>Кое-как Итан дотаскивает себя до ванной, дрожащими руками включает воду, и его одолевает очередной приступ. Кристально белую поверхность раковины окропляют алые капли. Ощущая что-то не то, Итан проводит пальцами по языку и смотрит на… светлые лепестки, пропитанные кровью. Откашливается, отплёвывается ещё десятком. Сползает на пол, кафельный и холодный, с трудом дышит и дрожит, как в лихорадке. Если бы он мог, он бы посмеялся над собой. Горько, но посмеялся бы.</p>
<p>Так вот что гложет его изнутри.</p>
<p>Когда ему удаётся наконец отогнать прочь все мысли, Итан с отсутствующим выражением лица поднимается, умывается, оттирает кровь от лица и раковины. В следующий момент, когда к нему возвращается блуждающее сознание, он ложится в свою кровать. Итан засыпает мгновенно, и всю ночь во снах его преследует Микки в окружении цветов.</p>
<br>
<center><i>***</i></center>
<p>Проходит несколько дней.</p>
<p>Итан почти не выходит из комнаты, держит занавески задёрнутыми. От света у него болит голова, внутри звенит, как набат, тишина. Кашель беспокоит всё чаще, и что-то шелестит в груди. На подушке он каждое утро находит россыпь влажных, розоватых лепестков, словно нежеланный подарок. Он всегда сминает их в кулаке и выкидывает, тщательно собирая все до одного, будто это что-то изменит.</p>
<p>Всё это время Микки не перестаёт ему написывать. Возможно, Итан сам виноват – написал ему, что приболел, самочувствие поганое, пускай пока не наносит ему спонтанных визитов. Вот они и перебрались в… телефон. От Микки – десятки сообщений с историями, шутками, мемами, фотками закрывшегося Данкина и улыбающегося Брокколи. Когда ему становится как будто бы немножко полегче, Итан кратко ему отвечает, и сразу же жалеет об этом. От Микки долго ответа ждать не приходится, словно он только и ждёт, держа переписку открытой, чтоб сразу же написать самому.</p>
<p>Одна только мелькнувшая в голове картинка того, как Микки упорно смотрит в экран, где светится чат с контактом по имени «Итан 🔦», иногда трогая его пальцем, чтобы тот не потухал, повергает Итана в такой приступ, что он еле-еле потом приходит в себя. Придурок. Идиот. <i>Зачем</i> он о таком думает?<p>
<p>С трудом Итан спускается на кухню, чтобы заварить себе чай. Когда открывает дверцу шкафчика с посудой, невольно проходится пальцами по кружке Микки и слабо кашляет в рукав. Как по команде, телефон резво вибрирует.</p>

<div class="receive">ты как там вообще?</div>
<p>Итан колеблется. Пишет «мне плохо». Стирает.</p>
<div class="send">Да нормально, не переживай.</div>
<div class="receive">лежи и пей чай. я приду с лимоном и обнимашками</div>
<div class="send">Ты с ума сошёл? Не приходи.</div>
<div class="send">Не надо, серьёзно. Просто побудь на связи. Хорошо?</div>
<div class="receive">ну… как хочешь 🤷🏻‍♂️</div>
<div class="send">Спасибо. Погоди, как раз наливаю чай.</div>

<p>Когда он поднимается обратно в спальню, дрожащей рукой цепляясь за перила, второй осторожно держа дымящуюся кружку, телефон в кармане не перестаёт жужжать. Когда-то раньше Итану хотелось убить Микки за эту привычку отправлять чуть ли не каждое слово отдельным сообщением. Сейчас он, кажется… привык. Как раз это и пугает его больше всего: не обращать больше внимания на вещи, которые раньше бесили. Словно он мирится и принимает их. Словно они не настолько серьёзны, чтобы заострять на них внимание. Словно они стоят присутствия Микки в жизни Итана.</p>
<p>Он отпивает глоток из кружки, ставит её на тумбочку и медленно устраивается на кровати. К этому времени атака на телефон наконец стихает, и Итан внимательно просматривает каждое сообщение, из которых часть упрекает его в «слоупочестве», часть опять пестрит картинками, а последняя часть заключается в вопросах, жив ли он всё ещё вообще.</p>

<div class="send">Успокойся, прошло всего несколько минут. Я тут.</div>
<div class="receive">да? а мне показалось, прошло несколько вечностей</div>
<div class="receive">какой же ты долгий дед</div>
<div class="send">У нас разница в возрасте в несколько лет.</div>
<div class="receive">да, но ты всё равно старше лол</div>
<div class="receive">ладно, тебе принести чего?</div>
<div class="send">Не надо, я в порядке.</div>
<div class="receive">в порядке – это когда не отвечаешь полдня и пишешь три слова?</div>
<div class="send">Ну, как обычно, получается.</div>
<div class="receive">да что-то не получается как-то совсем</div>
<div class="send">Да ну Микки. Я просто болею и устал.</div>
<div class="receive">ладно, отдыхай пока что, дедуль</div>

<p>Воцаряется на удивление долгая, спокойная пауза. Итан допивает чай и чувствует, как по телу разливается тепло и умиротворение, несмотря на его положение. Непонятно всё-таки, как от Микки ему становится то хуже, то лучше, и никак он не может ухватить мысль за хвост и рассмотреть её поближе. Понять, почему именно так, а не иначе.</p>
<p>Ворочаясь, он окончательно выбивается из сил и засыпает. Когда Итан открывает глаза, за окном уже темно, а на подушке отливает серебром от лунного света очередная горсть лепестков. Даже после долгого сна одно только зрелище лишает его сил, и он только сметает их с кровати прочь, а затем поворачивается к ним спиной и закрывает глаза. Но ненадолго.</p>

<div class="receive">странно. без тебя как-то тихо.</div>
<div class="send">Скажешь тоже. Ты и тишина – вещи несовместимые, а вот я – наоборот.</div>
<div class="receive">знаю, и всё равно как-то…</div>
<div class="send">Что, скучаешь теперь?</div>
<div class="receive">может быть. привык, что ты рядом, даже если молчишь</div>
<div class="send">Тогда какая разница?</div>
<div class="receive">не уверен. в этот раз по-другому чувствуется. как будто ты слишком далеко</div>
<div class="send">Я дома. И я…</div>
<div class="send">Я рядом.</div>
<div class="receive">хорошо</div>
<div class="send">Странно, как быстро иногда можно привыкнуть к человеку, да?</div>
<div class="receive">угу. как будто он под кожей</div>
<div class="send">Ты иногда говоришь такие вещи, что я просто…</div>
<div class="receive">что?</div>
<div class="send">Не знаю. Не понимаю, как в тебе такие крайности могут уживаться. Дурацкие шутки твои и какая-то поэтичность, романтика.</div>
<div class="receive">ну так я же журналист. а тебе должно нравиться, ты ж любишь драматизм</div>
<div class="send">Люблю.</div>
<p>У Итана мигом перехватывает дыхание, когда он бездумно отправляет рискованное сообщение. Начинает что-то печатать, стирает, опять исправляется, опять стирает. Ему одновременно жарко и холодно.</p>
<div class="receive">вот и отлично, тогда драматизируй сколько влезет.</div>
<div class="send">Договорились. Устал, пойду спать.</div>
<div class="receive">давай, выздоравливай. не умирай там только без меня.</div>

<p>У него дрожат пальцы – не от болезни, а от того, как просто для Микки говорить подобные вещи. Если бы только самому Итану было под силу так же легко высказывать то, что камнем застревает в горле… Может быть, тогда он и не оказался бы в этой ситуации.</p>
<p>Он снова засыпает под аккомпанемент собственного кашля.</p>

<center><i>***</i></center>

<p>Утром его будит настойчивый стук в дверь, и Итан знает, что <i>так</i> стучать может только один человек. К стуку добавляется вдруг пронзительная трель дверного звонка – мерзкая, громкая, и Итан вздрагивает и морщится. Он успел уже позабыть, как отвратительно она на самом деле звучит.</p>
<p>– Итан, открывай! Я знаю, что ты дома! – к какофонии прибавляется приглушённый, но оттого не менее знакомый голос. Итану кажется, что он узнал бы его, даже будучи глухим – по особым вибрациям.</p>
<p>Когда его посещают подобные мысли, это окончательно перестаёт быть смешным. Конечно, болезнь выбрала его. Как вообще можно настолько…</p>
<p>Очередной звонок.</p>
<p>Со вздохом Итан сползает с кровати и спускается в прихожую. Один щелчок дверного замка – и на пороге его встречает Микки, с пакетом лекарств, термосом и выражением полной решимости на лице в довесок.</p>
<p>– Я же сказал, не приходи, – говорит Итан сквозь кашель, старательно пытаясь унять жжение в груди. Только не сейчас. Только не так.
<p>– А я сказал – закрой рот и пей чай, – назидательно отвечает Микки, протискиваясь мимо него, и прямой наводкой отправляется на кухню. Он вообще редко ходит с порога куда-нибудь ещё.</p>
<p>– Это как? – интересуется Итан и останавливается рядом со входом на кухню со скрещёнными руками, плечом подпирая дверной косяк. Микки снуёт туда-сюда, как очень целеустремлённая, злее любой собаки домохозяйка с недельной щетиной, и Итан невольно теряется в наблюдении. Как будто это он, а не Итан живёт здесь уже много лет, как будто это его кухня, его посуда, его логика в расположении кухонной утвари по ящичкам. В груди продолжает болезненно щемить.</p>
<p>– Сейчас узнаешь, – это больше похоже на угрозу, а не на обещание, поэтому Итан без лишних слов покорно садится за стол. Несмотря на то, что правильнее было бы прогнать его прочь, а не потакать очередному «я так захотел, значит, так будет». Но он не может вот так взять и нагрубить Микки, особенно когда он выкладывает Итану дорогу благими намерениями…</p>
<p>«Ты умираешь», – безапелляционно сообщает ему разум. «Из-за него. Скоро тебе уже не будет дела до того, как он к тебе относится».</p>
<p>В сердце неожиданно колет, и Итан вздрагивает и заходится в приступе неостановимого кашля, резко и тяжело. Звякают кружки, Микки оборачивается и застывает при виде красных капель, кровавыми цветами распускающимися на поверхности стола, как отражение внутреннего мира.</p>
<p>Всё останавливается.</p>
<p>– Что это?..</p>
<p>– Не спрашивай.</p>
<p>– Ты издеваешься?!</p>
<p>Микки выуживает телефон – Итан успевает заметить дрожь его пальцев – но хлёсткая команда заставляет его замереть.</p>
<p>– Не звони. Это не лечится.</p>
<p>– Что за херня, Итан? Почему? Нет, не может быть, – Микки падает на стул напротив, и в его глазах такая мольба, что у Итана кривятся уголки губ от боли. – Ты врёшь.</p>
<p>– Хотелось бы. Помнишь, я говорил тебе о вирусе?.. – Итан спрашивает хрипло и совсем тихо, как будто ему стыдно. Не так он хотел признаться об этом.</p>
<p>Между ними воцаряется долгая, абсолютная тишина. Итан достаёт изо рта мешающий лепесток, кладёт его неловко на стол и отворачивается, словно ему невмоготу смотреть на него.</p>
<p>(Это так.)</p>
<p>У Микки же взгляд мгновенно устремляется к лепестку и застывает на нём пристальным вниманием. Словно он смотрит на доказательство того, что не может быть правдой – клок шерсти оборотня или рог единорога. Но Итан не мифическое существо. Он прямо здесь, целый и реальный, живой и тёплый, невероятно раздражающий, сидит напротив и демонстрирует свой хмурый профиль. И дышит еле-еле, с хрипами.
<p>– Итан, – грустно говорит Микки, – ты идиот.</p>
<p>Ему даже не нужно спрашивать.</p>
<p>Хмыкнув от неожиданности, Итан наконец рискует взглянуть на него снова. Хочет что-то ответить, но не может пропихнуть слова через высохшее, стянутое страхом горло. Даже банальное, родное «сам идиот».</p>
<p>– Я же сказал тебе, – начинает Микки, медленно поднимаясь из-за стола, и голос у него необычно низкий, каким Итан его ни разу не слышал, – не умирать. Не <i>настолько</i> драматизировать, Итан. Ты думаешь, я бы пришёл, если бы мне было всё равно? Носился бы вокруг тебя, как сумасшедший? – он стоит теперь совсем близко, и Итан может только сжать челюсти и сглотнуть, наблюдая за ним потемневшими глазами. Микки предугадывает его желание отстраниться прежде, чем оно зарождается в самом Итане, и не даёт – одна рука ложится ему на плечо, пальцы другой зарываются в волосы на затылке. – Зачем ты это делаешь? Зачем усложняешь? Зачем надумываешь и решаешь сам, что всё кончено?
<p>– Микки… – невольно вырывается у Итана, и он затихает, сам не зная, что хотел сказать.</p>
<p>– Я, – соглашается тот и наклоняется ближе. Вытирает подушечкой пальца осторожно след крови у губ Итана, словно не замечая, как у него перехватывает от этого движения дыхание. – Тебя бы убил сейчас. Но не в том смысле, в котором ты для себя придумал. Только так… – ближе, – и ещё я объявляю твоей болезни голодовку.</p>

<center><i>***</i></center>
<p>На подоконнике расцветает герань. Лепестки у неё не болезненно-белые, не влажно-розовые, не кроваво-красные. Они нежного фиолетового оттенка, уходящего в жёлтый близ сердцевины. Она тянется к солнцу, греется и нежится под его лучами.</p>
<p>На кухонном столе стоят две кружки. Наполовину пустые – или наполовину полные, забытые, жмущиеся друг к другу. Из гостиной слышатся приглушённые голоса и смех, время от времени стихающие на несколько моментов.</p>
<p>В лёгких больше не растут цветы. Кажется, им стало не нужно.</p>[/html]